Список Участников Ликвидации Аварии На Чернобыльской Аэс

Первые ликвидаторы Чернобыльской аварии:

Список Участников Ликвидации Аварии На Чернобыльской Аэс

МОСКВА, 26 апр – РИА Новости.

На ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, произошедшей ровно 32 года назад, работали военные и гражданские специалисты со всего Советского Союза, статус ликвидатора Чернобыльской аварии в разное время получили более 600 тысяч человек. Двое из них, Александр Петров и Сергей Жарков, сейчас работающие в вертолетной авиации в Московском авиационном центре департамента ГОЧСиПБ, по просьбе РИА Новости вспомнили о первых днях ликвидации аварии.

Полетели на пожар

“В 1986 году мне было ровно 30 лет”, — вспоминает бортинженер Московского авиационного центра Александр Петров.

Он оказался в зоне Чернобыльской аварии в первые дни после взрыва на четвертом энергоблоке. Тридцать два года назад он занимался тем же, чем и сейчас — летал на Ми-26, крупнейшем в мире транспортном вертолете. Разница лишь в том, что на военной службе его должность звучала как “борттехник”. Командировка на ЧАЭС заняла чуть меньше недели.

“Двадцать шестого апреля мы прилетели в Чернобыль, и 1 мая нас уже убрали. Когда мы туда прилетели, никто еще не знал, что там происходит. Наша задача изначально звучала как “перегонка авиационной техники для тушения пожара”, — говорит Александр.

Сигнал тревоги поступил в выходной день. “Это было воскресенье. Кто был в парадной форме одежды, кто в чем — и в два часа дня улетели”. Спустя пару часов вертолеты приземлились в Чернигове на дозаправку, и уже оттуда отправились в город Чернобыль, который находится в 30 километров от Припяти, где стоит атомная электростанция.

“И уже только там узнали, что случилась беда очень большая, и увидели, что народ большими автобусами эвакуируют”, — рассказывает Александр.

Его сослуживец Сергей Жарков, который сейчас также работает бортинженером в Московском авиационном центре, а тогда служил в авиации на Ми-26, попал к месту аварии неделей позже.

“Мне в 1986 году было 33 года, возраст Христа. Я был в звании капитана. Мы полетели туда 2 мая, а последний день работы был 9 мая, свои дозы радиации к тому моменты мы уже набрали. Тем, кто первыми туда отправился, сказали, что вокруг Чернобыля горят леса. Ну, а когда мы вылетали, уже знали, куда направляемся”, — говорит Жарков.

Свинец, песок и привкус металла

Аварийный реактор четвертого энергоблока АЭС с вертолетов засыпали песком и свинцом, который поглощает гамма-излучение. По воспоминаниям Жаркова, за один полет они сбрасывали несколько тонн груза.

“Наш экипаж бросал свинец туда, на реактор. Были такие свинцовые болванки, килограммов по 40 веса. Брали парашют, отрезали купол от строп, и к каждой стропе подвешивалась болванка. В общей сложности до 7 тонн поднимали за раз.

Поднимались на высоту 200 метров, скорость тоже 200, и проходили прямо над реактором, а наблюдатель, который сидел на здании неподалеку, давал команду сброса — все было рассчитано. И так работали постоянно, по кругу”, — говорит он.

Петров помнит, что на Украине в конце апреля стояла теплая и солнечная погода, а местные жители не хотели покидать дома.

“Сообщениям о заражении, опасности местные не верили, не хотели уходить из зоны поражения. То поколение помнит войну, взрывы, бомбежку, а тут же ничего не видно.

Погода тогда была точно такая же, как сейчас в Москве. Бабушки сажали картошку на огородах”, — рассказывает он.

По его мнению, ошибки в организации работ в таких случаях неизбежны: подобная авария случилась в первый раз, и никто не имел соответствующего опыта работы, поэтому наладить процесс дезактивации реактора получилось не сразу.

“Чтобы наладить процесс, потребовалось больше суток. В остальном — в советские времена все решалось мгновенно. Все, что было необходимо, сразу привозилось, доставлялось. А сначала никто из командиров не знал, что делать. Мы слетали на разведку, но команды никакой не поступало.

Время подошло к темноте, и мы полетели обратно в Чернигов, а утром опять вылетели в район Чернобыля. Где-то к обеду следующего дня нам привезли несколько таких тележек, контейнеров, которые раскрываются, как ковш экскаватора. Мы подвесили их на вертолеты и загрузили песком, так как свинца не было.

Потом полетели на разрушенный реактор, зависали над ним и сбрасывали песок. А с третьего дня работа пошла в конвейер”, — вспоминает бортинженер.

Он уточнил, что авиация прибыла к месту аварии первой: “Туда пригнали десятки вертолетов, все типы, которые были на тот момент. Их было настолько много, что трудно было встать в очередь за грузом, который нужно сбросить”.

Жарков, отвечая на вопрос, что ему запомнилось больше всего в той командировке, говорит, что понимал, что происходит, хотя это не было похоже на фильм-катастрофу:

“Обыкновенная работа, рутинная. Никто не говорил “вы будете героями” или что-то подобное. Мы просто работали, и я не слышал, чтобы кто-то отказался.

Сознанием я понимал масштаб события, но надеялись, что не с нами все случится. Что такое ядерная угроза и радиация, мы, конечно, знали, в армии нас готовили к этому.

Единственное, что напоминало о ее действии, это металлический привкус во рту, когда садился в вертолет”, — вспоминает он.

Испуга не было, как и защиты

“У нас на вертолете стоит датчик, ДП-5 он называется, — вспоминает Петров. — Максимальная шкала этого прибора 500 рентген в час, и он зашкаливал. Тут стало понятно, что все серьезно и шутки плохи. Но испуга не было.

Мы немного другого поколения — тогда Афган только шел, примеры были, на ком учиться. Поэтому никаких особых страхов не было, тем более она не чувствуется – радиация.

Единственное, когда в окошко выглянешь, лицо становилось красноватым, ядерный загар это называется”.

Тем временем на объект продолжали прибывать специалисты-атомщики, они оценивали нанесенный аварией ущерб. “29-го или 30-го апреля на моем вертолете летала первая комиссия по расследованию взрыва реактора.

Они нам не представились, но реакция у главного из них была очень эмоциональной, он был сильно взволнован. Возможно, это был инженер или конструктор, в общем, представитель атомной промышленности. Они были с кинокамерами, тепловизорами, засняли все это – температуру, разрушения.

И потом, видимо, уже после 1 мая, начали делать какие-то выводы”, — рассказывает Петров.

Жарков помнит, что никакой особенной защиты у ликвидаторов не было, а полученные летчиками и членами экипажа дозы облучения сознательно занижали, чтобы те не набрали по документам допустимые уровни слишком быстро, иначе их требовалось бы заменять.

“На полу вертолета лежали свинцовые листы, но, как нам сказали, это тоже не слишком помогает. Еще в кабине экипажа Ми-26 стоял противоатомный фильтр, через который в кабину подается воздух. Были еще дозиметры, но они там присутствовали символически.

По дозиметрам нам не записывали дозу облучения. Допустим, я прилетал, набрав 18-20 рентген в час, мне записывают 6-7 рентген. Был неофициальный указ писать меньше, чтобы экипажи быстро не набирали дозы, иначе их приходилось бы часто менять.

Вот за 4 или 5 дней набралось 25 рентген по документам”, — пояснил собеседник.

Эта величина — 25 рентген — считается дозой кратковременного гамма-облучения, которая не вызывает клинических симптомов. У ликвидаторов были индивидуальные датчики, но и они появились не сразу.

“В первые два дня у нас никаких датчиков не было, поэтому истинную дозу облучения мой экипаж не знал”, — говорит Петров. Потом военным выдали ДП-5, дозиметрический прибор, действующий по принципу батарейки. Сначала его заряжают, а когда по нему проходит радиация, он разряжается, и это показывает степень его облучения.

“А вообще самая хорошая защита в таких условиях — это когда часто меняешь одежду, — уверен Александр. — И чем чаще моешься, тем лучше. Никакая другая защита в этом деле не помогает. Надевать химзащитные костюмы и маски не рекомендуется.

Медикаменты от радиации не защищают, по крайней мере, мне об этом неизвестно. Вино, водка, которые якобы уменьшает последствия облучения – это тоже все бабушкины сказки.

Когда человек целый день работает в таких экстремальных условиях и все понимают, что такое 500 рентген в час… Это очень стрессовое состояние”.

По мнению Жаркова, летный состав берегли больше остальных, поскольку подготовка таких кадров — процесс дорогостоящий, да и работа в воздухе была безопаснее, там было меньше радиоактивной пыли.

“Проверил ботинки — 5 рентген от подошвы, куртка — 1,5 рентген по прибору. Нас, летный состав, берегли, мы каждый день меняли одежду. А тех, кто были на земле, конечно, берегли меньше, и они очень здорово наглотались этой пыли”, — отмечает Сергей.

На вечной стоянке

Значительное количество техники, которая работала на ликвидации аварии на ЧАЭС, получила облучение и стала непригодной для дальнейшего использования. Вертолеты и грузовики уже более 30 лет ржавеют на полигоне под Чернобылем.

“Потом, после полетов, мой борт три года чистили, меняли все, что на нем можно заменить, и через три года я все-таки его отогнал в могильник.

Современные сплавы, из которых выполнен вертолет, содержат редкоземельные металлы, и они очень хорошо впитывают в себя облучение. Так что с очисткой вертолетов ничего не получилось.

Все борта, которые участвовали в ликвидации, были отогнаны на свалку под Чернобылем. Я проверял по спутниковым снимкам в интернете, фюзеляж моего вертолета там стоял”, — рассказал Петров.

Однако в период его работы на ликвидации аварии внештатных ситуаций во время полетов не было, как и сбоев техники.

“Мы работаем на вертолетах Ми-26, они того поколения, где минимум электроники. В те времена все было ламповое, поэтому радиация на приборы не влияла”, — пояснил бортинженер.

Первого мая 1986 года об аварии на ЧАЭС объявили по всесоюзному телевидению. Возможно, причиной тому стала недавно начавшаяся перестройка и гласность, а может и крупный масштаб аварии, который не удалось бы замолчать даже при большом желании властей.

“С нас никакой подписки о неразглашении не брали, — продолжает Петров. — Вообще такого масштаба техногенную катастрофу было бы невозможно скрыть даже в глухое сталинское время, потому что это связано с большим людским и финансовым резервом, большим отселением народа, радиация частично попала за Запад”.

Госпиталь и суд

Борттехники после возвращения из командировки провели три недели в Центральном научно-исследовательском госпитале в Сокольниках и обследовались там еще в течение двух лет. По их словам, здоровье позволяет им работать и сейчас, особых последствий командировка в Чернобыль пока не вызвала, хотя семья Александра сильно волновалась за его здоровье.

“Я был женат, у меня к тому времени уже был ребенок. Моя супруга даже вспоминать эту тему не хочет – столько она пережила, очень волновалась, — вспоминает он. — В Москве мы после возвращения три недели лежали в госпитале. Прошли полную проверку здоровья, практически все были годными после обследования. Лежали, кстати, вместе с космонавтами, которые тоже там проходили комиссию”.

А еще после увольнения из армии военным пришлось подтверждать свое участие в ликвидации аварии через суд, с привлечением свидетелей. После распада Союза оба собеседника агентства столкнулись с трудностями, как и многие их сослуживцы.

“У нас в командировочных заданиях было записано “перегонка авиационной техники”. И когда мы закончили работать на ликвидации, еще не было создано никакой воинской части, которая бы контролировала прибытие-убытие личного состава, — рассказывает Александр. — И у нас на руках, кроме карточек доз облучения, никаких подтверждающих документов, что мы летали над реактором, нет.

Нигде не зафиксировано, что экипаж, в состав которого входил я, был в Чернобыле. По окончании военной службы, когда пришло время уходить на пенсию, мы должны были получить гражданские корочки. Но чтобы получить удостоверение чернобыльца, нужна была справка из специальной воинской части, а у нас, естественно, таких справок нет.

И получить эту справку через Украину не представлялось возможным”.

Жарков подтверждает его слова: “Бардак был же. На справках, которые нам выдали, было написано просто “участвовал в ликвидации аварии”, но не было написано, что работал в 30-километровой зоне”.

“Пришлось подавать в суд, вызывать трех свидетелей, которые бы подтверждали, что я в составе экипажа действительно был в Чернобыле и летал там столько-то дней, — продолжает Петров. — Весь наш Торжок, все, кто летал — человек 50-60, мы прошли в Чернобыле в апреле-мае и практически все ушли без этих справок, нам пришлось подтверждать их потом”.

Сейчас оба бортинженера работают в Московском авиационном центре, хотя Петров живет в Ярославле. Каждую годовщину 26 апреля Александр вместе с другими ликвидаторами приходит на митинг к памятнику жертвам радиационных аварий и катастроф.

Источник: https://ria.ru/20180426/1519427386.html

«Ликвидаторов катастрофы на Чернобыльской АЭС надо приравнять по статусу к ветеранам» — Артем Кирьянов

Список Участников Ликвидации Аварии На Чернобыльской Аэс

05 апреля

На площадке ОП РФ обсудили проблемы граждан, принимавших участие в ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф

4 апреля в Общественной палате РФ состоялся круглый стол «Проблемы граждан, принимавших участие в ликвидации последствий Чернобыльской и других радиационных аварий и катастроф, а также граждан, проживающих на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению».

Модератор встречи первый заместитель председателя Комиссии ОП РФ по общественному контролю и взаимодействию с общественными советами Артем Кирьянов отметил, что на сегодняшний день важнейшей темой остается работа со всеми поколениями ликвидаторов. 

«Проблемы граждан, принимавших участие в ликвидации последствий чернобыльской аварии, — тема важна для всего нашего общества. Событие, которое произошло 26 апреля 1986 года, дает о себе знать до сих пор. Мы не раз обсуждали проблематику последствий различных чрезвычайных ситуаций на площадке ОП РФ.

И в результате сегодняшней встречи нам необходимо разработать рекомендации, которые надо представить органам власти, чтобы состояние здоровья ликвидаторов происшествия, оказание им лекарственной помощи, вопросы санаторно-курортного лечения и весь спектр проблем были в фокусе внимания», — сказал член ОП РФ.

Артем Кирьянов обратил внимание на предложение о внесении изменений в Федеральный закон «О ветеранах», предусмотрев в нем включение в перечень категорий ветеранов — участников ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф. 

«Считаю важным аспектом в поддержке граждан, ликвидировавших последствия катастрофы на Чернобыльской АЭС, приравнять их по статусу к ветеранам, в том числе и в моральном аспекте. Не совсем этично выглядит то, что их считают просто инвалидами, а не ветеранами, хотя они тоже совершили подвиг», — считает общественник. 

Участники круглого стола предложили включить в перечень категорий граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие чернобыльской катастрофы, категорию «потомки первого и последующих поколений граждан, родившихся после радиоактивного облучения вследствие чернобыльской катастрофы одного из родителей».

«Считаю, что данной категории граждан необходимо серьезное внимание со стороны государства, в частности учитывать, что радиация влияет на генетику. Надо заниматься не только самими ликвидаторами, но и последующими их поколениями, это важно в плане здравоохранения наших граждан.

Рассмотреть возможность включения мероприятий по улучшению медицинского, лекарственного и санаторно-курортного обслуживания граждан, подвергшихся воздействию радиации, включая детей, в федеральные проекты национального проекта “Здравоохранение”.

Поручить уполномоченным органам государственной власти определить порядок и объем оказания медицинской и лекарственной помощи гражданам, пострадавшим вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС.

Разработать и утвердить порядок проведения обязательного специального медицинского наблюдения (диспансеризации) родственников ликвидаторов и людей, проживающих на радиационно загрязненных территориях», — отметил Артем Кирьянов.

Другим аспектом, на который обратили внимание участники встречи, стала выдача специальных удостоверений единого образца потомкам ликвидаторов аварии.

«Думаю, необходимо ввести удостоверение следующих поколений ликвидаторов. Документ, подтверждающий, что дети или внуки имеют отношение к катастрофе, поэтому им необходимо специальное медицинское обслуживание, диагностика здоровья и наблюдение.

В реальности происходит следующее: есть трудности с тем, чтобы собрать справки, получить архивные документы и подтвердить родственные связи, — все это усложняет жизнь. Здоровье детей ликвидаторов надо обследовать, — подчеркнул член ОП РФ.

— Мы также предлагаем рассмотреть ту социальную среду, в которой живут ликвидаторы, и способствовать ее улучшению».

Президент Общероссийского союза общественных объединений «Чернобыль России» Вячеслав Гришин напомнил, что на проведенном накануне заседании центрального совета руководителей региональных организаций союза поднимались основные для участников вопросы: медицинское обслуживание, лекарственное обеспечение и санаторно-курортное лечение: «Предполагаю, что те рекомендации, которые мы озвучили вчера, надо включить в итоговый документ по сегодняшнему мероприятию. Многие вопросы в отношении людей сохраняют свою актуальность на протяжении многих лет».

Он также отметил героизм участников ликвидации катастрофы на Чернобыльской АЭС.

«Одна треть из них награждена высокими государственными наградами, 14 из которых — Герой Советского Союза и России, 95 тысяч кавалеров орденов Мужества и Трудовой Славы и других высоких наград. Безусловно, мы должны говорить о тех, кто не дожил до настоящего времени, потому что больше половины из числа участников ликвидации ушли из жизни по различным причинам. 

Члены семей, потерявших кормильца, сталкиваются с тем, чтобы установить причинно-следственную связь. Эта проблема актуальна и стоит нашего внимания. Мы предлагаем сформировать перечень заболеваний, являющихся следствием радиоактивного облучения.

И также разработать стандарт проведения реабилитационных мероприятий для инвалидов вследствие радиационных аварий и катастроф, направленных на коррекцию пострадиационного полисистемного синдрома и на социальную адаптацию», — заключил Вячеслав Гришин.

Источник: https://www.oprf.ru/press/news/2019/newsitem/48894

«Хорошо, что фильм сделали не в России»: смотрим сериал «Чернобыль» вместе с ликвидаторами аварии

Список Участников Ликвидации Аварии На Чернобыльской Аэс

Сергею Трофимову (слева) было 33 года, Олегу Соломеину 25 лет, когда они отправились на место катастрофы 

Артем Устюжанин / E1.RU

«Чернобыль» — сериал о катастрофе 1986 года, снятый по заказу американской сети HBO. Он состоит из пяти эпизодов и посвящен людям, которые устраняли последствия аварии и устанавливали причину взрыва.

В первые дни после выхода сериал собрал сотни положительных отзывов в США, Великобритании, России и на Украине.

Все они сходятся на том, что главные герои «Чернобыля» — ликвидаторы, работавшие на месте аварии. 

Всего в устранении последствий чернобыльской катастрофы участвовало около 800 тысяч человек со всего Советского Союза. Мы посмотрели первые три эпизода вместе с ликвидаторами Олегом Соломеиным и Сергеем Трофимовым и спросили, согласны ли они с положительными отзывами кинокритиков. 

Сценаристом «Чернобыля» стал Крейг Мазин («Охотник и снежная королева», «Без чувств»), в качестве режиссера выступил Юхан Ренк («Ходячие мертвецы», «Во все тяжкие»): AMEDIATEKA / .com

«У американцев получилось то, что не смогли мы» 

Инженер Олег Соломеин и архитектор Сергей Трофимов оказались на месте аварии в октябре 1986 года, то есть через четыре месяца после взрыва. Их полк располагался в белорусском городе Хойники (в 80 км от Чернобыля).

— Я работал на заводе и учился на военной кафедре по специальности «химик-разведчик». В то время был одним из немногих, кто имел хотя бы примерное представление, куда и зачем нас отправляют, — вспоминает Олег Соломеин. — Тогда никто не говорил, насколько это опасно. Поэтому страха ни у кого не было.

Уже на месте, в палатке, мы слушали «Голос Америки», чтобы понять, что происходит. Мы выходили на улицу, смотрели туда, где была электростанция, и видели свечение… Позже я посмотрел много документальных фильмов о Чернобыле, но ни один из них не передавал то, что в тот момент чувствовали люди на месте аварии.

Меня удивило, что это получилось не у нас, а у американцев.

Олег Соломеин вместе с Сергеем Трофимовым у входа на контрольно-пропускной пункт полка химической защиты недалеко от места аварии 

из личного архива Олега Соломеина

Их полк прибыл на место аварии как раз в тот момент, когда над четвертым энергоблоком начали устанавливать «Укрытие» (саркофаг). Первое время Соломеин и Трофимов работали на крыше третьего энергоблока — убирали графит, попавший туда после взрыва. Соломеин пробыл в зоне аварии полгода, Трофимов — четыре месяца, потому что сразу получил допустимую, как тогда говорили, дозу радиации.

— Долго находиться на крыше энергоблока было нельзя. Работали там не более 40 секунд — максимум 1,5 минуты. Мы забегали на крышу по сигналу, захватывали, что могли, потом возвращались обратно. Считалось, что максимальная доза, допустимая для ликвидатора, — не более 25 рентген, — вспоминает Соломеин.

На деле, говорят ликвидаторы, люди получали и большие дозы.

— Один из наших ребят, Володя, работал экскаваторщиком. Он трижды был на месте аварии в самых горячих точках.

И все время находился внутри железной коробки, которая «впитывала» в себя огромную дозу излучения, — рассказывает Соломеин. — В его документах было указано, что он получил более 100 рентген.

Это официальные данные. Хотя, как мы понимаем, в то время такие цифры старались не афишировать.

Снимать в Чернобыле было нельзя, но многие это правило нарушали и брали с собой фотопленку 

из личного архива Олега Соломеина

Ликвидаторы участвовали в дезактивации и дегазации, или «чистке» местности: снимали и закапывали верхние слои земли, заливали специальным раствором целые деревни, жгли зараженные леса, закапывали в могильники технику и автомобили, пропитавшиеся радиацией. 

— Иногда гражданским удавалось проникнуть в зону в 10–15 км от Чернобыля. Кто-то хотел угнать брошенный автомобиль, кто-то — просто покататься. Потом ликвидаторы видели перевернутую «Волгу», стоящую на боку, и потерявшего сознание из-за радиации человека на водительском месте, — рассказывает Соломеин.

Так проходила «чистка» местности

из личного архива Олега Соломеина

«Шахтеры показаны такими, какими они были на самом деле» 

Соломеин был одним из тех, кто занимался «чисткой» Припяти — зоны отчуждения, в которой также проходили съемки сериала «Чернобыль» (в большинстве сцен «в роли» Припяти выступает один из районов Вильнюса. Кадры, сделанные в настоящей Припяти, появятся только в конце. Мы увидим их в начале июня).

— Когда я смотрел сериал, меня поразила реалистичность картинки, насколько точно все воссоздано — до мельчайших деталей. Я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю пустые дома в Припяти. Окна открыты, а когда дует ветер, в квартирах падают вещи и поднимается гул… Мы каждый раз вздрагивали, — вспоминает Соломеин.

В сериале много внимания уделено ликвидаторам. В одном из эпизодов показана работа пилотов, которые сбрасывали с вертолетов специальную смесь из песка и бора в реактор, чтобы потушить огонь.

В сериал также попал эпизод, когда один из пилотов подлетает слишком близко и погибает.

Все происходит на глазах физика-ядерщика Валерия Легасова и заместителя председателя Совета Министров СССР Бориса Щербины.

Первыми на месте аварии оказались уральские пилоты 

кадр из сериала

— Одним из первых, кто работал на месте аварии, был уральский вертолетчик Гера Казаков. То есть, по сути, именно его мы и видим в сериале. К счастью, он остался жив, — говорит Соломеин. — Всего в ликвидации участвовали 12–14 пилотов. Все они занимались тушением лесов, поэтому знали, как сбрасывать смесь. Интересно, что в нее также был добавлен сахар, в сериале об этом не говорится.

В другом эпизоде трое сотрудников электростанции соглашаются спуститься в радиоактивную воду, чтобы открыть шлюз и предотвратить взрыв. На гибель идут и тульские шахтеры, которые должны прорыть туннель и создать пространство для охладителя. Под станцией жарко, поэтому шахтеры снимают защиту и продолжают работать голыми.

Тульские шахтеры соглашаются прорыть туннель под станцией. Они дают понять руководству, что делают это не по приказу, а по собственной воле 

кадр из сериала

— Шахтеры показаны очень достойно, такими, какими они и были на самом деле. Один из них, который работал во время ликвидации, Володя Наумов — такой же оторва, как и бригадир тульских шахтеров в сериале. Я вижу его черты, — говорит Сергей Трофимов. 

По его словам, решение шахтеров раздеться догола продиктовано не желанием эпатировать руководство или выразить свой протест, а пониманием, что выданные им средства защиты не спасут от излучения. 

— Я согласен со словами шахтеров, что защита, которую нам выдавали, на самом деле не слишком-то помогала, — говорит Трофимов. — Когда мы работали на крыше реактора, мы были в свинцовых фартуках и кепках.

Я спросил у радиолога: правда ли, что эта униформа нас защитит? Он сказал, что излучение пробивает насквозь, от него не спрячешься. Голый ты стоишь или в робе — все одно.

Форма давалась скорее для того, чтобы нас успокоить.

Первыми на место аварии прибыли пожарные, которые считали, что едут тушить загоревшуюся крышу электростанции

кадр из сериала

«Я никогда не считал себя и других ликвидаторов героями» 

Многих ликвидаторов уже нет в живых. Выжившие должны проходить медицинские обследования 5–6 раз в год, как и их дети, а также внуки.

— Я никогда не считал ни себя, ни друзей, с которыми мы работали на месте аварии, героями, — говорит Соломеин.

— Если бы мы были там вдвоем, или если бы там была только наша рота… Но в ликвидации участвовали порядка 800 тысяч человек! Какие же мы герои? Мы были военнообязанные, выполняли спецзадание. Это была наша война.

Но после того, как я посмотрел сериал, я задумался о том, что каждый из нас сделал вклад в великое дело. У меня даже самооценка повысилась.

Герой сериала, пожарный Василий Игнатенко, умирает в больнице № 6 в Москве на руках у жены 

кадр из сериала

После возвращения из Чернобыля Сергей Трофимов тоже оказался в той самой больнице № 6. «Там все так, как показано в сериале», — вспоминает он

Артем Устюжанин / E1.RU

Ликвидаторы надеются, что «Чернобыль» посмотрят во всем мире:

— Когда я смотрел сериал, поймал себя на мысли, что даже хорошо, что фильм сделали не в России. У нас бы не получилось так откровенно показать действия властей.

Боюсь, что это был бы еще один местечковый сериал с актерами, которых мы привыкли видеть в образе полицейских или бандитов. Здесь же актеры — незамыленные. Они играют так, что им веришь.

Я хочу, чтобы фильм посмотрели во всем мире. И главное — чтобы ему поверили. 

Источник: https://ngs24.ru/news/more/66106048/

Герои Чернобыля. Ликвидаторы последствий аварии на Чернобыльской АЭС

Список Участников Ликвидации Аварии На Чернобыльской Аэс

Построив в 1954 году первую атомную станцию в СССР и заставив атом служить мирным целям, человечество поверило в обретение самой дешёвой электроэнергии. В 80-х годах XX столетия в странах насчитывалось уже 360 АЭС.

26 апреля 1986 года мировая общественность узнала её настоящую цену: десятки тысяч человеческих жизней, погибших от радиации и её последствий, 300 тысяч оставшихся без крова, брошенные города и сёла.

Но жертв могло быть ещё больше, если бы не люди, настоящие герои Чернобыля, предотвратившие ещё большую катастрофу ценой своей жизни.

Авария на ЧАЭС

В ночь на 26 апреля мирно спали жители украинских городов Припять и Чернобыль, расположенных соответственно в 4 и 18 км от атомной станции, на которой работала большая часть взрослого населения.

В щитовой 4-го блока, где проводились испытания реактора № 4, решалась их трагическая судьба на долгие годы. Как определит впоследствии правительственная комиссия, во время проведения испытаний были нарушены допустимые параметры, вызвавшие неуправляемые процессы, повлекшие взрыв реактора.

50 тонн ядерного топлива вырвалось наружу, что в 10 раз превышает показатели печально известной Хиросимы.

Наказание понесёт руководство ЧАЭС: проводящий испытание заместитель главного инженера А. Дятлов и директор ЧАЭС В. Брюханов получат срок по 10 лет. От последствий радиации первый уйдёт из жизни в 1995 году. Главный инженер потеряет рассудок.

Только в девяностые правительственная комиссия признает, что главным виновником аварии стала и роковая ошибка в конструкции самого реактора. Как бы то ни было, первые участники Чернобыльской аварии – сотрудники станции.

При разрушении здания энергоблока погибли двое, все остальные (134 человека) заболели лучевой болезнью, из которых в скором времени умерли 24 (28 вместе с пожарными).

Вставшие на пути дальнейшей катастрофы

После двух взрывов с разницей в две секунды (в 1 час 23 мин) реактор оказался полностью разрушенным, вызвав примерно 30 очагов пожара.

Операторы станции были первыми, кто не раздумывая бросился с огнетушителями на их устранение. Пока директор В.

Брюханов, прибывший в 2 часа на станцию, пребывал в состоянии шока, в электрическом цехе боролись за предотвращение водородного взрыва, которым могло бы накрыть Минск, удалённый более чем на 300 км.

Страна должна знать имена героев Чернобыля. 47-летний заместитель начальника смены Александр Лелеченко лично перекрыл подачу водорода в машинный зал, на крыше которого уже был пожар.

Четыре дня он оставался на рабочем месте, устраняя последствия Чернобыльской аварии и обеспечивая безопасную эксплуатацию первых трёх блоков АЭС. От несовместимой с жизнью дозы радиации Александр Лелеченко скончался 7 мая, уже в двухтысячных получив посмертно звание Героя Украины.

Подлинные герои – пожарные Чернобыля

Боевая тревога подняла караулы пожарных из Чернобыля и Припяти, первый из которых прибыл на станцию через 7 минут после начала катастрофы. 28 человек бросились на борьбу с пожаром под руководством лейтенантов Владимира Правика и Виктора Кабенка.

Обоим по 23 года, но своим примером они вели за собой бойцов, давая чёткие команды и находясь там, где труднее всего. Общее руководство осуществлял майор Телятников, под началом у которого оказалось 69 человек и 14 единиц техники.

Практически без средств защиты, имея только рукавицы, каски и брезентовые робы, не используя из-за высоких температур противогазы КИП-5, до трёх ночи пожарные не подозревали о смертельно опасном уровне радиации.

К четырем часам утра пожар удалось локализовать, к шести он был потушен полностью. Теряющие в ходе борьбы с огнём сознание, многие пожарные получили смертельную дозу радиации и были отправлены на лечение в Москву и Киев. Из 13 человек, проходивших лечение в 6-й клинической больнице столицы, 11 скончались. Среди них Виктор Кабенок и Владимир Правик, ставший отцом за месяц до трагедии.

Медики утверждают, что выбранная методика лечения доктора Гейла оказалась ошибочной. Профессору Леониду Киндзельскому в Киеве, применявшему собственный способ лечения, удалось спасти всех пациентов. Троим пожарным, Владимиру Правику, Виктору Кабенку и Леониду Телятникову, присвоено звание Героев Советского Союза. Выжить удалось только последнему, дослужившемуся до звания генерала.

Пожарные – Герои Украины

Трое пожарных из числа первых оказавшихся на месте катастрофы получили звание Героя Украины. Среди них Василий Игнатенко, 25-летний старший сержант.

Ценой своей жизни молодой человек вытащил из огня трёх своих товарищей, потерявших сознание от облучения.

Его беременная жена не смогла сохранить дочь, получив радиацию при посещении мужа в московской больнице. Доза оказалась смертельной для новорождённой.

26-летний сержант Николай Ващук и 23-летний Николай Тытенок были одними из тех, кого спас Игнатенко. Но всем им уготована одинаковая судьба – умереть в больнице. Оба работали на самой большой высоте, предотвращая распространение огня на третий энергоблок. Именно там уровень радиации был самым высоким. Герои Чернобыля оставили после себя благодарную память, а ещё – двоих сыновей.

Пожарный – Герой России

Начальник отдела Главного управления пожарной охраны МВД СССР подполковник Владимир Максимчук прибыл на ЧАЭС в составе правительственной комиссии. Ему выпала доля возглавить тушение пожара в ночь на 23 мая.

Об этой истории долго умалчивали: угроза нового взрыва 4-го реактора возникла после возгорания циркулярных насосов и кабелей высокого напряжения. Не допустив пожарные расчёты, с разведывательной группой подполковник проник на место пожара.

Установив степень опасности и выявив уровень радиации (250 рентген в час), Владимир Максимчук лично организовал спасательные работы, определив максимальное время нахождения на территории возгорания десятью минутами.

В зону борьбы с пожаром была введена специальная техника, а боевые расчёты постоянно менялись, информируя друг друга о происходящих изменениях. Сам командир с каждой группой вновь и вновь оказывался в самой опасной точке, служа примером личного мужества.

Это для страны на долгие годы – самый «секретный» подвиг. Героев Чернобыля представляли к наградам, а сорок бойцов-пожарных во главе с командиром окажутся на больничной койке безвестными.

В 1994-м, в возрасте 46 лет и звании генерал-майора внутренней службы МВД, Владимир Максимчук скончался, будучи посмертно в 2003 году удостоен звания Героя России.

Кто такие ликвидаторы

Одним из первых очевидцев, снявших реактор после аварии, был оператор агентства новостей Игорь Костин. Он увидел картину полного разгрома, словно после атомной войны.

Последствия чернобыльской аварии – это не только выброс ядерного топлива, но и сильнейшее радиоактивное заражение на площади 200 тысяч квадратных километров. Тлеющий реактор продолжал выбрасывать радиоактивный газ и пыль в атмосферу, это необходимо было остановить.

Не исключалась возможность повторного взрыва из-за опасности, что под реактором треснет бетонная плита, и магма соединится с водой.

Вместе с тем власти замалчивали последствия катастрофы, и первые публикации в прессе появились лишь спустя 36 часов. Радиационное облако зафиксировали в Европе, а полномасштабная эвакуация населенияиз близлежащей местности, вошедшей в историю как зона отчуждения, ещё не началась.

Людей начали вывозить из радиуса тридцати километров после замеров, сделанных военными группы полковника Гребенюка в Припяти. Они не только показали катастрофическое увеличение радиации в течение дня, но и повергли в шок институт атомной энергии абсолютными цифрами.

Радиационный фон превышал допустимые нормы в 600 тысяч раз!

На место эвакуированных жителей, которые покидали заражённую территорию в течение недели, с первых часов аварии въезжали специалисты для работы на АЭС, воинские части. Позднее их стали называть ликвидаторами. 600 тысяч человек было привлечено к устранению последствий катастрофы после обращения Президента Горбачёва по телевидению спустя 18 дней с начала трагических событий.

Армейский подвиг

Каждый из тех, кто прибывал для устранения последствий аварии, хорошо представлял, что такое Чернобыль. Герои-ликвидаторы спустя годы нисколько не сожалеют о том, что им пришлось встать против незримого врага – проникающей радиации. Несмотря на проблемы со здоровьем и гибель друзей от тяжёлых болезней.

100 тысяч из них – это представители армии, включая 600 вертолётчиков, сделавших всё, чтобы заставить замолчать аварийный реактор. В состав правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии входил академик В. А. Легасов, разработавший состав смеси для забрасывания в зону реактора: песок, борная кислота и свинец.

Уже через 48 часов начались работы, для которых были привлечены лучшие вертолётчики, включая отозванных из Афганистана.

Уровень радиации над реактором в 9 раз превышал смертельную дозу, температура воздуха на высоте 200 метров составляла 120-180 градусов. В условиях горячего радиоактивного воздуха и опасности для жизни солдаты практически голыми руками сбрасывали мешки весом 80 кг, а пилоты совершали до 33 вылетов в сутки, сразу получая радиацию в 5-6 рентген.

Потребовалось 6 тысяч тонн смеси, чтобы на 35 % снизить выброс смертельно опасных веществ. Среди вертолётчиков есть Герои Советского Союза. Один из них – Николай Мельник, опустивший в реактор с высоты шестисоткилограммовую трубу с измерительными приборами, чтобы узнать природу процессов внутри во избежание повторных взрывов.

Эта филигранная операция вошла в историю под названием «Игла».

Воины запаса

Ликвидаторы аварии на ЧАЭС – не только специалисты-профессионалы, но и бывшие солдаты и офицеры в возрасте от двадцати до тридцати лет, привлечённые на армейские сборы. Всё вокруг четвёртого реактора было усеяно радиационным топливом. Сложнее всего графит и радиоактивные обломки приходилось удалять с крыши, где использовали робототехнику.

Но зашкаливающий уровень радиации вывел её из строя, поэтому возникла необходимость привлечения людей. Эти герои Чернобыля вошли в историю как «биороботы».

Руководил операцией по удалению радиоактивных элементов генерал-майор Тараканов, просчитавший, что даже в защитном костюме человек не может находиться в зоне радиации с 7000 рентген более сорока секунд.

Для того чтобы сбросить радиоактивный мусор в две лопаты, молодые мужчины с весом защиты 26-30 кг на протяжении 2,5 недели поднимались на крышу, рискуя жизнью и здоровьем.

Игорю Костину и Константину Федотову выпало повторить свой маленький подвиг по пять раз. В награду «биороботы» получили армейское удостоверение ликвидатора и премию сто рублей. По прогнозам медиков, каждый пятый из этих ребят умрёт, не дожив до 40 лет.

Война с невидимым врагом не закончилась завершением работ по ликвидации аварии на ЧАЭС.

Сооружение саркофага

Больше всего на аварийной станции нуждались в профессионалах.

Пожарные предотвращали новый взрыв, откачивая воду под бетонной плитой реактора, шахтёры рыли тоннель длиной 150 м от третьего энергоблока, чтобы установить охлаждающую камеру на жидком азоте, а инженеры Курчатовского института прорезали автогеном уцелевшие стены для определения степени опасности. Вся страна мобилизовалась на оказание помощи пострадавшим районам, создалась фактически фронтовая ситуация. Был открыт счёт для пожертвований, на который в течение шести месяцев поступило 520 миллионов рублей. Завершающим этапом работы по укрощению ядерной энергии должно было стать строительство защитного саркофага для погребения «дымящего» реактора. Аналога такому объекту в мире не было, поэтому те, кто проектировал и строил его в условиях, приближенных к боевым, настоящие герои Чернобыля.

206 дней потребовалось для сооружения бетонной оболочки реактора весом 150 тонн и высотой 170 метров. Лев Бочаров, один из разработчиков объекта, признаёт, что самое сложное заключалось в том, что каждую деталь приходилось конструировать отдельно, чтобы избежать лишних жертв.

Удалённое строительство привело к тому, что, несмотря на трудозатраты 90 тысяч человек, использование огромного количества металлоконструкций и цемента, через 28 лет произошёл обвал навесных плит в несколько сотен метров. Ещё облёты на вертолётах в 2007 году и замеры радиации показали, что энергоблок до сих пор представляет опасность.

Поэтому сегодня реализуется новый проект «Укрытие-2» с участием европейский стран и Соединённых Штатов Америки.

30-километровая территория вокруг АЭС – по-прежнему зона отчуждения, где пребывание людей таит опасность из-за радиоактивного заражения. Припять превратилась в законсервированный памятник трагедии 1986 года.

Героям Чернобыля посвящается

Трагедия на ЧАЭС показала всему миру, что может произойти, если атомная энергия выходит из-под контроля. Она активизировала процесс ядерного разоружения и стала, по сути, началом конца СССР.

Но ещё она продемонстрировала мировой общественности мужество и героизм простых людей разных национальностей, вставших плечом к плечу во имя спасения европейской цивилизации. Покончит жизнь самоубийством лидер Коммунистической партии Украины В. В.

Щербицкий, способствующий сокрытию истинных масштабов аварии на ЧАЭС, не сможет пережить трагедию учёный В. А. Легасов, чувствуя вину научного сообщества в происшедшем. Но нечего стыдиться тем, кто навсегда останется жить в бронзе и нашей памяти.

Вячеслав Кокуба на 25-летие трагедии на Украине сочинил песню «Слава Героям Чернобыля», где говорится о благодарности «тем, кто спасал от трагедии мир, тем, кто сберёг свою честь и мундир».

На Украине учреждена медаль «Герой Чернобыля», которой до сих пор награждают ликвидаторов, проявивших особое мужество в трудный для страны период. Три года назад награда нашла в Кыргызстане врача Искендера Шаяхметова, работающего в ста метрах от блока, спасшего жизни десятков людей.

А в Киевском институте радиационной медицины до сих пор идёт неравная борьба с незримым врагом за жизнь бывших ликвидаторов. К профессору Анатолию Чумаку едут со всех уголков бывшего СССР.

Во многих городах установлены памятники мужественным героям-чернобыльцам, многие из которых ушли из жизни годы спустя от последствий лучевой болезни.

Источник: https://uao.mos.ru/security-and-rule-of-law/emercom/detail/5488207.html

Юрист Марков
Добавить комментарий